Черноголовка. Новости

Яндекс.Погода

вторник, 16 октября

ясно+16 °C

Онлайн трансляция

Создателю Черноголовского герба - 85!

14 февр. 2018 г., 11:12

Просмотры: 465


Герб Черноголовки утвержден в 1993 году. В центре композиции изображена уникальная "тройниковая" сосна.

Положение о гербе муниципального образования "Поселок Черноголовка" принято решением Совета депутатов МО поселок Черноголовка №9/24 27 марта 2001 года. Герб внесен в Государственный геральдический регистр РФ под № 690.

Автор герба: Лев Распопов (п. Черноголовка). Геральдическая доработка: Константин Моченов (г. Химки). Компьютерный дизайн: Сергей Исаев (г. Москва).

Первоначальный проект Черноголовки был принят в 1993 г., в 2001 г. он был доработан Союзом геральдистов России в соответствии с правилами геральдики для внесения в Геральдический регистр РФ и утвержден решением Совета депутатов МО поселок Черноголовка №9/24 27 марта 2001 года.

 

Создателю Черноголовского герба – 85!

Ученый и творец

 

Удивительные, талантливые люди живут в Черноголовке. И с одним из таких земляков, отметивших свой 85-й юбилей 2 февраля, я познакомилась сегодня. Лев Никитович Распопов, не просто замечательно интересная, он уникальная личность! Именно он стал разработчиком герба нашего наукограда. О его жизни, идеях и знаменитом «детище», мы и поговорили.

 

- Лев Никитович, расскажите немного о себе

- Родился я в 1933 году в тех местах, которые одухотворяли такие люди, как Лев Толстой, Иван Тургенев, Афанасий Фет, Николай Лесков. Это как раз на стыке Тульской и Орловской областей, место, где раскинулись южные отроги среднерусской возвышенности: полустепники, лесов мало, степей тоже мало, все перерыто оврагами. А точнее, я родился в Мценске.

В 1940 мама маленького Левы и его двух братьев умерла. А когда началась война, отец с детьми переехали в чернский район, Тульской области.

Повествуя о своей жизни, мой собеседник время от времени шутил, вот и сейчас предупредил, что, если в разговоре у него вырвутся жаргонные выражения, то это оттуда.

- Во время войны в течение двух лет, мы практически жили на границе: немцы там, а мы тут, всего за 3 километра. И нас частенько эвакуировали в разные места. В конечном итоге мы оказались под станцией Скуратово, которую немцы бомбили каждый день. Отец ушел в армию осенью 1941-го, а мы с двумя братьями остались жить у бабушки, у которой на руках было 11 детей. Мне было 8 лет. Когда немцев погнали от Тулы, через нас проходили громадные колонны. Убегая, фашисты жгли все на своем пути. Вот и нашу деревню каратели спалили. В нашей школе был учитель немецкого Костя, он попросил немецкого офицера не жечь наш дом, ведь в нашей большой избе уже жила куча-мала детей. И немец дал бумагу с надписью: «Не жечь!» И нас не тронули. А дело было зимой, перед Новым годом. Зима была суровой, много снега. И вдруг ночью люди увидели немцев, все испугались, что они хотят нас сжечь. Старики даже строили план, как их прикончить. Потом оказалось, что те отстали от своей части и заблудились. Мы показали им дорогу.

Отец служил политруком в резерве ставки Верховного главнокомандующего в Чувашии. Его задачей было сформировывать роты так, чтобы половина бойцов были коммунистами. В 43-м, когда немцев от нас погнали, отец вернулся и стал восстанавливать разрушенное хозяйство. Работы было много.

- Скажите, что Вы окончили?

- После школы я поступил в суворовское училище в Чугуеве, под Харьковом, где проучился три года. Но случилось так, что я и другие ученики заболели малярией. И хотя нас пытались лечить, ничто не помогало. Нам посоветовали уехать за 200 километров. Я уехал к отцу. Вскоре и мои братья приехали, чтобы жить всем вместе. Меня приняли в 5-й класс, и мы, ребята, ходили в школу за 3 км, в деревню Никольское. Учеников было 700 человек, учились в три смены. Кто-то даже снимал деревенские избы. Когда пришло время экзаменов, необходимо было сдать единственный экзамен по немецкому языку. С тех пор я возненавидел этот язык. Хотя, когда я поступал в Московский институт тонкой химической технологии, я тоже сдавал немецкий. Выбрал этот вуз, наверное, потому, что еще в школе две учительницы меня часто просили провести за них уроки химии и физики. Я помню, как я объяснял ученикам действие мыла.

И собеседник очень популярно разъяснял мне, невежде, как происходит процесс мытья рук.

Правда, продолжил Лев Никитович, он поступил сразу в два института, но выбор пал на вышеназванный, т.к. там было общежитие для студентов.

- У нас в институте было три факультета: Р, С, Т, Рэто резина и полимеры, Сорганический синтез, Т - тонкая химическая технология. На последний шли в основном люди, интересующиеся золотом, серебром, платиной и другими драгоценными металлами. Я выбрал факультет Р, кафедру физхимии и полимеров и получил профессию инженер-технолог-химик.

Кстати, в институте Лев Никитович познакомился со своей женой, Евгенией Николаевной, учившейся на другом факультете. Они вместе вспоминают, как любили батон за 2-90 и икру кабачковую за 80 копеек. Женя жила в другом общежитии, и часто ездила на электричках без билетов. Лев Николаевич смеется и говорит, что жену можно записать в книгу рекордов Гиннесса, как ярую безбилетницу. Вместе они окончили вуз, и с тех пор вместе.

- Как Вы попали в Черноголовку?

- Началось все с полипропилена. В то время только открыли новый вид катализаторов, и начали полимеризовывать инертные вещества: полиэтилен, пропилен, бутилен. К нам на кафедру пришел сотрудник Химфизики, расположенной в Москве - Дима Лисицын - и попросил порекомендовать парочку студентов. Я был в числе выбранных.

И в 58-м году мы начали работать в ИПХФ как стажеры. Защитили дипломные работы. Стали работать уже как профессиональные сотрудники. И тут мой шеф Николай Михайлович Чирков говорит: «У тебя семья, а здесь квартиры нет. Поезжай в Черноголовку».

На тот момент у пары уже родились две дочери. Это был 1960 год.

Первое время, живя в Черноголовке, молодые ученые ездили на работу в Москву на автобусе. Но Федор Иванович Дубовицкий принял решение устроить ученых в Черноголовке. После этого Лев Никитович стал работать и жить тогда еще в поселке Черноголовка.

- Место мне дали в лаборатории отдела кинетики. Чуть позже Федор Иванович предложил Льву Никитовичу уйти в лабораторию к Н.А. Афанасьеву, где занимались переработкой топлива.

Так началась работа на новом месте. Но и там Лев Никитович продолжил работать с пропиленом, полиэтиленом.

- Тогда был открыт новый вид полиэтилена, который ученые называли ПРК – полиэтилен растворимые катализаторы.

Позднее Лев Никитович перешел в лабораторию А.Г. Мержанова. И упорно продолжил работать в выбранном направлении.

- Ваше первое впечатление от Черноголовки?

- Ну, представьте себе поле, стоят деревенские домишки. Первые дома только начинали строиться. Строилась школа. А вокруг сады. Сначала мы жили в коттеджах, которые тогда считались общежитием. Кстати, из нашей группы студентов, сюда приехало 15 человек. У многих начали рождаться дети, а со здравоохранением было неважно, с магазинами тоже. Ощущения того, что Черноголовка станет наукоградом, не было, скорее мы думали о перспективах в работе. Мы уже тогда размышляли, чем будут заниматься подрастающие дети. Откуда брать кадры? Ведь не все пойдут в институт. Тогда появился завод.

- Как получилось, что именно Вы стали создателем черноголовского герба? Ведь умения рисовать недостаточно, нужно понимать основы геральдики

Тут в разговор вступает Евгения Николаевна:

- Он ведь практически Ваш коллега. Лев выпускал лет 20 институтскую газету. Всегда поздравлял женщин с праздниками, поскольку неплохой сочинитель. И о нем знали.

Лев Никитович:

- Это – хобби. Сама по себе геральдика – это взгляд на местность со стороны. Что такое герб? Это земельный символ места. Исходя из этого, я и разрабатывал наш герб. В то время литературы по геральдике было мало. Как таковая геральдика в России массово зародилась с 1783 года при Екатерине Второй. На Западе геральдика пошла от родов. Потом все эти личности вымерли, а символы остались. Поэтому они тоже перешли на земли. Тот же Ногинск получил герб в 1783 году. За основу в историческом плане бралось то, чем данная местность богата. Взять Киржач. На его гербе изображен вверху кусочек герба Владимира – лев с секирой. А в нижней части – пень, а на нем сова. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Советская геральдика была бедна: там преобладали шестеренки. Меня всегда поражал один факт: ведь шестеренка одна не существует, должна быть пара. Я не говорю о серпе и молоте – это шедевр! Мой собеседник оживляется: А Вы знаете, что, оказывается, на нем изображено не единение рабочего и крестьянина, а то, что нашей сельскохозяйственной стране поможет промышленно развитая Германия!

Однажды, в газете, которую издавал, Лев Никитович увидел пожелание жителя, чтобы у Черноголовки появился свой герб. Потом, спустя несколько лет, в 1993 году основатель ИФТТ академик Ю.А. Осипьян решил объявить конкурс на эскиз герба. Лев Никитович решил поучаствовать, и оказалось, что то, что представил Распопов, было наиболее приемлемо комиссии, подводившей итоги конкурса. И конкурсанту дали конкретное задание разработать герб.

- Чем Вы руководствовались, создавая герб?

- Итак, мы имеем Черноголовку. Чем она исторически богата? Тем, что стоит на Стромынском тракте. Это не одна дорога, а целая разветвлённая сеть, суммарно направленная на Суздаль. А деревня Стромынь рядом, тут идет наша дорога, где стояла знаменитая сосна. Это первый аргумент. Но ведь здесь еще как-никак витает дух науки, познания, естества, природы. Что из этого? Шестеренку? В конце концов я остановился на беломчерном. То есть это диалектическое познание мира: мы всегда будем так идти здесь знаем, дальше нет. То есть это можно представить так: здесь бесконечно белое, а черное всегда впереди. Это диалектическое начало. Это единство и взаимодействие противоположностей: плюс-минус, белоечерное. Выбросил третий закон диалектики: единство и борьба. Здесь нет борьбы. И другого класса нет. Уберите тень, и свет пропадет, хотя тень производная света. Уберите тьму исчезнет свет. И третий аргумент. Поскольку эти земли принадлежат Московской области, мы обязаны внести туда герб региона. И он там есть.

Черноголовский герб во всех его трех ипостасях можно рассматривать: убираем сосну, Московскую область, остается один голый герб белое и черное. Это собственно суть нашего научного городка: истина непознаваема.

- Как долго Вы работали над гербом?

- Года два. Комиссия состояла из депутатов местного поселкового совета. Коллегиальное решениеэто всегда долго. Потом мы вышли на геральдическую комиссию страны. Сегодня наш герб утвержден и введен в каталог гербов России.

С гордостью автор демонстрирует мне каталог и «Благодарность от Союза геральдистов России автору Л.В. Распопову – автору и разработчику герба города Черноголовки».

 - Недавно удивительная сосна погибла. Как Вы считаете, может, сменить символ, например, на ласточек?

- Все мы смертны. В геральдике сие существует. Скажем, взять герб города Стародуб Брянской области. На нем изображен старый дуб и два-три листа. Почему дуб? Возможно, там были дубравы. Дуб давно погиб. Ну и что? Или есть такой городок Старица. На его гербе старуха с костылем. Естественно, герб сочинен сто лет назад. Это старый герб. Старуха померла давно, а герб существует до сих пор.

- Гербэто единственная ваша официальная  работа?

- Да. Остальное увлечение. Я рисую книжные знаки - экслибрисы. Могу рассказать анекдот. В студенческие годы, у нас в общежитии жили художники. И вот было решено организовать выставку, посвященную женщинам к 8 Марта. Художники откликнулись. В том числе и я, хоть и не бог весть какой художник. Я нарисовал на ватмане женскую головку. Так, представьте себе, этот рисунок занял первый приз! Причем в жюри были художники! Тогда проходила выставка картин Дрезденской галереи, по случаю которой был выпущен альбом с иллюстрациями картин, - его вручили в качестве приза.

Лев Никитович продолжает работать. Его интерес сегодня занимает материал, который, возможно, в будущем вытеснит фенолформальдегидные смолы. Сегодня, объяснил мне мастер и ученый, в мебельной промышленности в основном используют ДСП, а в качестве склеивающего материала смолы. Они выделяют формальдегид, который, по мнению моего собеседника, настолько вреден, что влияет на поведение человека, его характер, а главное – на здоровье.

- Лет 25 назад ООН приняла решение о запрете синтеза формальдегида, для сшивания ДСП. Ну и что? Прибыль пока побеждает. А мы еще курим, пьем, вдыхаем формальдегид.

Но, тем не менее Лев Никитович верит, что когда-нибудь человечество одумается.

- Как Вы относитесь к такой дате 85 лет?

 - Самое главное здоровье. Сократ в свое время сказал: «Здоровье, конечно, не все, но всеничто без здоровья. Хотя медицина считает, что предельный продуктивный возраст 45 лет.

К нашей беседе присоединяется Евгения Николаевна, и с гордостью говорит: - Вы знаете, ведь он сам, без какой-либо помощи построил трехэтажный дом!

Да при такой поддержке, как любящая супруга, жить можно долго и счастливо! Кстати, дети Льва Никитовича подарили отцу на День рождения торт с изображением герба! Это ли не радость, что дети тобой гордятся!

Мы желаем Льву Никитовичу здоровья и благополучия в семье!

 

Елена КОРОЧКИНА